She lived alone except for a nameless cat.


Мы расстаёмся на несколько жизней, чтобы однажды столкнуться в холодном метро...
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:54 

У каждой болезни своя история…

пунктир
- Проверь почтовый ящик. Не электронный – обычный, железный.

Через пять минут щёлкнул замок – оглушительно – для моего воспалённого мозга и тишины подъезда, жильцы которого ездят на лифте и почти все на работе в такое время. Потом где-то совсем рядом зазвенели шаги и постепенно затихли приблизительно на третьей ступеньке снизу. Обратно он шёл почти неслышно, выдавая себя лишь задумчивым шарканьем, и, наверно, вертя в руках коробочку с диском. Он поднялся на второй этаж и вышел на балкон. Он стоял там ещё какое-то время. Смотрел на заваленную мусором крышу магазина напротив, равнодушно провожал камнем вниз падающих с верхних этажей голубей, которые, оказавшись на открытом пространстве, собирались в стаи и ровной эскадрильей взлетали обратно, шумно рассаживаясь на ржавые перила и искривлённые штыри с оборванными бельевыми проволоками.
Я сидела этажом выше на ступеньках и нервно курила мыльные пузыри.
А теперь, пожалуйста, только не ошибись. Теперь пожалуйста… Напиши что-нибудь. Ты ведь всё равно не сможешь промолчать. Так… одно короткое «спасибо» - у меня в кармане зазвенит телефон от твоего сообщения – и, может быть, ты услышишь и догадаешься. Я забыла выключить звук. А сейчас у меня слишком дрожат руки, чтобы я смогла справиться с маленькими скользкими кнопочками. И ты найдёшь виновато прячущую голову в колени меня и баночку мыльных пузырей рядом.
А если нет, я выйду через заднюю дверь и затем, обойдя полквартала, чтобы ненароком не попасться тебе на глаза, по незнакомым дворам и расползающемуся берегу озера и каким-то чудом не потерявшись, доберусь до остановки, дождусь свой 14. Всё, я не хочу дальше писать.


_________
Не было. Жизнь – она, видишь ли, проще. А я смылась раньше, чтобы не создавать неудобств ни тебе, ни мне. И вот теперь иду по улице, мешая подошвой снег с песком, и улыбаюсь. И мне даже ни капельки не больно и не тоскливо. Не потому что разлюбила. Просто это моё маленькое счастье – быть незаметной тенью, которая подбрасывает тебе диски в почтовый ящик и… ладно, больше ничего не скажу, а то вдруг ещё прочитаешь. Впрочем, я почти уверена, что нет. Ты читал мои дневники, часто – думая, что я об этом не знаю, я делилась в них всегда чем-то очень искренним и до озноба личным, но я больше не хочу… Я теперь понимаю, что сделала это из честолюбия и эгоизма, а тень, которая слишком часто напоминает о себе – это какая-то не совсем правильная тень.
Странно начинать этот дневник с тебя, но всё с точностью до наоборот – я решила покончить с тобой. И если получится, это будет единственная запись о тебе. А если нет, что ж.. посмотрим. Я не хочу забегать вперёд.
Осталась только баночка мыльных пузырей.
Я забыла.
Случайно.
И не стала возвращаться.
Я еду в трамвае и не слышу, что играет у меня в плеере – мне просто нравится то, что там играет.. сначала читаю, потом бессмысленно смотрю в окно, отмечая про себя, что там всё время одно и то же – те же дома и заборы, окна и стены. Нет, не может быть, чтобы я ездила по кругу. Всё гораздо страшнее – я живу по кругу.
Я теперь, наверно, отношусь к самому жалкому разряду девушек. Умудряющихся быть счастливыми даже чьим-то равнодушием и постоянно совершающих кучи маленьких глупостей. Нет, в 14, конечно, это почти подвиг. Но мне, к сожалению, уже 20. Только, прошу Вас, не надо мне говорить, что в моей жизни всё только начинается. Пока в своих кедах и с взъерошенными волосами я ещё тяну на подростка, но всё же скоро потеряю педофилов как категорию потенциальных поклонников. А потом мне будет 25, потом 30. Я видела, как смотрят на меня мужья тридцатилетних жён. И видела, сколько отчаяния в якобы ненавистных и якобы так мило испепеляющих взглядах этих женщин. А когда вокруг всего этого прыгает тошнотворно орущий ребёнок лет пяти… Жизнь удалась.
Я иду мимо замёрзших прудов, провожая глазами чьи-то следы на льду. Я всегда боялась ходить по такому тонкому и ненадёжному… Я боюсь, что вот сейчас я приду домой – и на меня наконец свалится… осознание, истерика, первобытный ужас, чувство досады, ехидные уколы гордости. В конце концов, мой страшный и одинокий вечер – вещий кошмар.
Но нет, всё до неприличия хорошо и.. спокойно. Апатия. Она может быть очень. приятной. Особенно если она мой новый друг – чудесный юноша с добрыми глазами и, разумеется, гей. Пару месяцев назад меня очень покоробила фраза «Мне кажется, это так пикантно – иметь друга гея»,- нет, пикантно – это два года добиваться внимания гомосексуалиста втрое старше себя, который к тому же ещё и ведёт у тебя на курсе лекции, чтобы потом с виноватой полуулыбкой сказать, что предпочитаешь девушек. И иметь друга по имени Апатия это, я соглашусь, пикантно. Но на самом деле он просто любит те же сорта чая, что и я, и вяжет прекрасные перчатки для моих вечно где-то шляющихся вместе с хозяйкой пальчиков. И, наверно, во мне тоже есть что-то хорошее.
Вот поэтому мы и дружим.

20:59 

Двойная жизнь.

пунктир
Она выглянула в окно. На улице было уже совсем темно.
- Пойдём, прогуляемся.
- Куда?
- Ну просто. Я тебе хочу кое-что показать.
Она подвела его к соседнему дому, на крышу которого можно было бы легко перебраться, имей кто-то из них хотя бы немногим больше смелости. Дом этот тоже носил шестой номер, только дробь один, абсолютно так же выглядел, только разве что немного уходил назад – в плохую погоду можно было подумать, что в глазах двоится – и это один дом. Она указала рукой на балкон второго этажа.
- Я как-то шла мимо и увидела, что этот тоже синий. Я думала только тебе придёт в голову красить балкон в синий цвет.
- …
- А ещё ты как-то пришёл и сказал: «Наконец-то мы застеклили балкон». Этот, - она махнула рукой в сторону квартиры, в которой только что зажёгся свет, - тоже застеклили, когда я была здесь в следующий раз.
- Хм.
- И ещё, знаешь что, - это десятая квартира.
- Забавно.
- А теперь смотри. В окно кухни рядом. Только внимательно.
- …, ***, да это же я.
- Нет, просто похож на тебя…
а может и правда ты.

- Надеюсь, со мной сейчас это тот ты, я хочу сказать, правильный, настоящий.
- А я не здесь и не с тобой.

Наверно, мне никогда не хватит мужества признаться, что я тогда видела не тебя.



17:31 

С цветами.

пунктир
Когда-то это была я. #4703
Наткнулась, перечитывая "наши" старые дневники.

апд. Спасибо за удобрения букеты.

00:04 

deux.

пунктир
Жаль, я не умею писать отчёты о концертах, но мои два слова «мне понравилось» значат неизмеримо больше, чем можно предположить. Потому что у Макса глаза живые, потому что это по полному праву – музыка, в отличие от.. в общем, на разогреве у них была местная группа, у которой, как это часто бывает со звёздами районного масштаба, самомнение и амбиции заходят намного дальше славы.. - не то что простой и забавный Покровский. Мне не доставляет удовольствия критиковать чужое творчество, ещё меньше я люблю об этом писать – и поэтому надеюсь, что здесь больше не появится подобных постов, но я не понимаю. Где, как… можно? В принципе, я могу выключить голову и танцевать под любую чушь, которая звучит из динамиков… но, как человеку, которому приходится уживаться с пробитым лёгким, постоянно напоминающим о своём угнетённом состоянии так, что на третьей песне я начинаю задыхаться и от боли не могу танцевать, - за слишком воинственную реакцию на слово б##дь, мне кажется диким и совершенно непонятным ликование девушек в тот незабываемый момент, когда барабанщик, тыча пальцем в толпу, орёт: «Ты с#чка-па###с##ка». Эту музыку в журнальных рецензиях называют интеллектуальной..

Что ж, счастье безлимитного интернета чревато тем, что можно сказать, не подумавши, вместо того чтобы всю ночь размышлять, а стоит ли вообще говорить.

Потому что на самом деле – всё это ни капельки не важно.
Ведь есть музыка, которая доходит до кончиков пальцев, и в следующий момент ты начинаешь чувствовать, что отрываешься от пола и тихо паришь в нескольких сантиметрах над головами плавно покачивающихся людей…
И «ногу свело» - это действительно состояние души.
И я никогда не следила за их творчеством. Меня просто уговорили сходить на концерт за компанию.
И два слова, только два. Больше действительно ничего не надо.

Люди никогда не вспомнят наши звонкие, смешные имена…

URL
12:39 

Почти реально..

пунктир
Когда ты сидишь рядом, и мы по очереди уже в двадцатый раз пытаемся заехать на этот чёртов склон, я понимаю, что мне всё равно, кто ты. Я могу не знать, но я чувствую, что кроме меня этим вечером никого нет и не может быть. И в итоге я, конечно, плюю и сворачиваю искать объездную дорогу. Какая там Италия и синеватые сугробы по обочинам, зачем мне эти мягкие комочки - снега? У нас самые лучшее на свете весенние дожди в конце января.

00:21 

Я обещала себе, и прежде всего, себе - не повторяться, но.

пунктир
Те, кто смотрят правде в глаза, превращаются в камень.

Чего ты от меня хочешь? Первый шаг?
Я не против.
Только в силу сложившихся обстоятельств, это должен быть уже не шаг – прыжок.
И чтобы допрыгнуть, мне придётся побить два мировых рекорда – в длину с разбега и в высоту с шестом.

00:21 

Как водичка?

пунктир
Прогулка по главной улице города закончилась тем, что я с утюгом в руках и в огромном мужском халате в чужом доме, куда вряд ли ещё когда-нибудь попаду, бессмысленно вглядывалась в темноту за окном, пытаясь понять, где я всё-таки нахожусь... < читать дальше >

22:31 

А утром я проснусь..

пунктир
Никогда не думала, что это будет ещё более выверенная и жестокая игра. Крестики-нолики на выбывание через створку окна. Ты – ход, я – ход. Когда-нибудь моё сердце устанет биться в таком бешеном ритме. И тебе станет не с кем играть. В "мы теперь дружим", "эй, я свой парень", "со мной можно говорить обо всём на свете", "в меня можно бросаться любыми словами", "нет, мне не больно, мне смешно", видишь?

И я ни в коем случае тебя не виню. Когда угодно и за что угодно, но не так и не сейчас. Ты – ход, я – ход. Ведь мне ничего не мешает
выйти из игры.
По крайней мере, мне очень хотелось бы в это верить.
Потому что иначе – где я найду силу отвечать на письма каких-то очередных молодых людей с максимальной вежливостью, на какую только способна. Они ведь не виноваты, что у меня есть от трёх до восьми часов тебя ежедневно кроме воскресений. И пока будет так, ничего не изменится. Может только – я научусь ценить каждый такой день рядом. Твой затылок в паре метров и моё от этого до мурашек настоящее ощущение твоих волос между пальцами. Научусь по-настоящему любить обыденное и привычное
на грани. на краю.
Выходит, в этой истории вообще нет виновных.
Просто я - ход, ты - ход.
Шипы-поступки, шипы-слова…

И если я начну кого-то искать, то найду лишь себя, испуганно забившуюся в угол и давящуюся отчаянием. От того что для кого-то слово никогда одно, а для меня их десять. Никогда 1, никогда второе, никогда третий, Никогда IV Грозный, пятый наисветлейший и наиприятнейший никогда...
Потому что на самом деле я очень счастлива. Где и для кого только мне ни приходилось рисовать свои крестики-нолики, чтобы наконец добиться этой единственной желанной партии...
да-да, у меня на подоконнике кактусы умирают от счастья.
тихонечко спят по углам уже не расчитывающие на внимание гитары.
лампа каления вместо обычной.
в окна бесцеремонно заглядывает полная луна.
музыка.
и жёлтые обои.

Это сердце из камня, этот камень, как воск,
А моё пять-минут-назад уже разорвалось.
Если ты прикоснёшься ко мне, я умру мгновенно,
Разлечусь на множество капель, забрызгаю стены.

Как мне это назвать – человек 33 черты,
Любовь или ненависть ты?
Па-па-ра-пам


А ещё - стойкая уверенность, что никто не мешает мне в любой момент выйти из игры. Я долго не могла понять, как получилось, что я больше не верю в то, что ещё хоть что-нибудь может быть.
Теперь бросаю взгляд в сторону и вижу: он дописан и сожжён, мир, в котором тебе захотелось бы жить.
Или ревности дикой гримасы…
Па-па-ра-пам



p.s. большое спасибо всем, кто голосовал за фотографии.

16:36 

Под градусом.

пунктир
Я здесь:
Широта: 45.05267711637659
Долгота: 38.963602781295734


Мне нужно:
Широта: 45.035719362984736
Долгота: 39.098120927810626


...либо сразу (=
сюда

, а потом сюда (откармливать кое-кого кое-чем)

URL
23:18 

пунктир
Я забываю значения слов. Что ещё страшней, я забываю значения взглядов.

Глупое счастье – улыбка – слёзы – разочарование – цинизм.
Тысячи миллионов повторений. Бесконечные мосты-провода-камни-бордюры-рельсы, рога троллейбусов, грязные бока когда-то цветных трамваев и желание писать на всём, до чего можно дотронуться. И уж совсем некстати – полупрозрачный аромат цветущих яблонь, заглушивший пыль, бензин и терпкий запах чьей-то старой одежды.
Эй, взгляни, я здесь. Задняя площадка троллейбуса. Открытое окно.
Эй, это я. Помнишь меня?...
Нет. пожалуйста, не смотри, пожалуйста, не надо…


Я забываю логику. Физику, алгебру, историю, польский язык.
И уже не хочется никому смотреть в глаза, никому ничего объяснять. Чего я ждала? Что смогу прожить отведённое мне время ярче и стремительней, что моё понимание, моя «прожжённость жизнью» при абсолютном отсутствии опыта – прожжённость книгами, даст мне больше боли и отчаяния, но и всего остального – тоже больше? И собственная непроизнесённая фраза «Ну да, имеют право… разбить себе жизнь по общепринятому образцу» вальяжно тонет под снисходительным «Ну у тебя же какие-то свои планы». Ага, изменить мир.

Я похоронила эту идею. Право, что заживо.

На самом деле, я просто ещё одна девушка, страдающая от одиночества. И я так же нервничаю и переживаю из-за кого-то, кто ещё долго будет сниться мне по ночам, заставляя весь следующий день ходить с дурацкой улыбкой. Я смотрю из открытого троллейбусного окна на человека, который так и не стал частью моей истории. Я вижу его каждый день, живу с его мыслями у себя в голове, опускаю глаза… которые режет от вида их прочного семейного... И лишь иногда, заглядывая по вечерам в чужие окна, я отчаянно желаю увидеть там кусочек чьего-нибудь счастья, лишь бы только знать, что кому-то сейчас хорошо, лучше, чем мне. И, смотря в зеркало, всё чаще прошу прощения у времени, оставляя надежду хоть что-то изменить в своей чёртовой… по ту сторону стекла.

Ещё одна жертва лишённой всяких оснований веры в себя. Мои смыслы и цели, мои порывы, обещания, старания, поступки – оказались сильнее меня. Проверяли на прочность, а я – не выдержала, и теперь – глухая ненависть за собственные мысли, сводящиеся к жалобам на усталость и хриплым просьбам о помощи… обнять, согреть, посмотреть в ту же точку, посмотреть в глаза, улыбнуться.

Эй, это же я. Всё та же я. Ничего не изменилось.
Я вот так же сяду рядом, и всё станет хорошо. По глоточку буду пить чужую боль и понимать: моя.

И вылечусь. Ещё тысячи и тысячи раз. То, что медленно убивает других, заставляет жить меня.
Без тени надежды на обратную реакцию.

И я снова смотрю сквозь раззолоченное солнечными лучами стекло за тем, как кто-то осторожно делает двадцать первые первые шаги. Кто-то, кто будет жить за меня и из-за меня, раз у меня не получилось.

Ну что ты, глупая, опять ноешь? Незаживающая, но, увы, не смертельная рана самой себя. Совсем не как бы тебе хотелось. Кто-то раскрасил твой дождливый, бесцветный мир, потому что тебе было лень. И теперь я точно знаю: мои желания всегда сбываются, мои мечты – никогда. Весна, улыбки, большие и маленькие победы…
А между строк – якобы-мои чувства. Осторожно, не заденьте. Хотелось бы крикнуть «Легковоспламеняющееся!», но нет, просто «бьющееся».

Мои желания всегда сбываются, мои мечты – никогда. Хорошо, что так.

00:22 

Детерминизм, дуализм и прочие умные слова.

пунктир
Так получилось, что моей первой сказкой стала история о том, что отец уже полгода не появляется дома, потому что он потерял работу и теперь целыми днями (и ночами) ищет новую. В итоге он всё-таки пришёл. Кажется, ему нужно было выяснить с мамой отношения, он говорил раздражённо и грубо, я стояла за дверью и слушала, а когда мне пришло в голову выйти из укрытия и попасться ему на глаза, он меня сухо поприветствовал (трёхлетего-то ребёнка) и ушёл. Потом, видимо, у него всё же где-то йокнуло и через полчаса он снова появился в нашей прихожей. И это был уже совсем другой папа – добрый, ласковый, с притягательной улыбкой и задорными морщинками в уголках глаз. Он сказал, что любит меня и что никогда не бросит, и что сейчас он уйдёт, потому что так надо, но потом обязательно вернётся. И попросил ждать. И то ли дело было в том, что два эти абсолютно разных образа не укладывались в моей детской голове, то ли в том, что он успел зайти к себе домой и сменить шапку, но меня потом ещё очень долго сопровождало раздвоение папы.
С тех пор дуализм незаметно, но очень уверенно прокрался в мою жизнь, и теперь я переживаю из-за того, что в квартире, которая по большому счёту не имеет ко мне никакого отношения, делают ремонт, потому что там, в другом мире, я каждое утро видела сквозь те самые синие стёкла балкона тёмную, обшарпанную стену соседнего дома, собирала чьи-то рукописи с продранного линолеума, сидела на облупившемся подоконнике на кухне и слушала вечно капающий кран. Это был мой маленький рай тусклых стен с бурыми потёками, вечно холодной мебели и тихих, полувнятных голосов, доносившихся из-за тонких перегородок. И это я ненавидела фонарь, который бил мне ночью в окно, и соседа, из-за которого приходилось бить по батарее. Я старалась ходить, не издавая ни малейшего скрипа, а по утрам с большой кружкой чая выбиралась на крышу смотреть на лениво поднимающийся из облаков, растянувшихся над водохранилищем, рассвет.
И когда теперь я случайно прохожу мимо, я думаю, что это чужой дом и там живёт какой-то незнакомец. Что если в голову мне придёт отчаянная и неимоверно глупая идея позвонить в дверь, он посмотрит на меня с вежливым недоумением, и ему ничего не скажут ни мои колючие плечи, ни кремовые кеды, ни виноватая недоулыбка, пытающаяся казаться спокойной ухмылкой, ни коричневые крапинки, сумбурно рассыпанные по зелёной радужке. Но когда вечером я вернусь домой, я буду знать, что туда, через одиннадцать миль холодных стёкол и телеграфных проводов, лежит моя единственная дорога, и где-то там молча смотрит в окно умный, безумно одинокий мальчик. Мой мальчик.
Не имеющий никакого отношения к тому непонятному типу, который иногда мелькает перед моим носом в просторных светлых аудиториях в первой половине дня.

И, наверно, было бы вполне логичным, имея в голове такой трогательный и пронзительно волшебный мир, исчезнуть для реальности, растворившись в собственных фантазиях и потерявшись в затягивающих вихрях спасительной лжи. Но здесь возникла одна маленькая заминка – я слишком бросаюсь в глаза, чтобы стать невидимкой. И как бы мне ни хотелось, для меня этот путь невозможен.
Я живу между двух миров, а они каждый день рвут меня на части. Живу, зная, что меня обманывают все, начиная с зеркала. Я беру с них пример и обманываю всех, начиная с себя.
И теперь у меня отец, которому надо звонить и папа, которого я любила, 14й троллейбус в рай и просто 14й троллейбус, сказочница в витрине и сумасшедшая в зеркале, глубокие_раны и ..всякие пустяки.
И в итоге я понимаю, что даже моя Любовь – это лишь больная привязанность к ещё одной несбывшейся мечте, но никак не к человеку. Странное подобие чувства. Я играла в любовь на помосте, в музыке, в текстах... на жизнь меня уже просто не хватило.

И я могу сколько угодно говорить, что всё моё я теперь - первая буква твоего имени.
Признавать, что каждому в итоге что-то достаётся от этой жизни - кому серебряное кольцо на безымянном пальце, кому шрам от сигареты на запястье.
Что мне страшно, больно и никогда не будет понятно, почему всё именно так, а не как хотелось мне...

Ты можешь не верить ни одному моему слову.


16:47 

Разбить сегодня.

пунктир
Он заходит домой, берёт подарок и едет к тебе через весь город в душном трамвае.
Почти всю эту ночь он не спал – готовился к экзаменам, и теперь у него есть силы разве что на то, чтобы свалиться на диван и закрыть глаза. Но он выпрямится и позвонит в дверь, готовя улыбку.

- С днём рождения, - он улыбается.
- Ну как? – взволнованно спрашиваешь ты.
- Пять. Ты представляешь, он спросил меня полвопроса, ПОЛ чёртового вопроса… - он вдруг замолкает и внимательно смотрит на тебя, - да какая разница, сегодня же…
Всё это время он смотрел на тебя, но только сейчас осознал, какая ты красивая. Ты не красавица, но умеешь хорошо выглядеть. Ты отходишь назад, и он без слов проходит в твою квартиру и устало прислоняется к стене. Ему под ноги лезет твоя белая кошка с пушистым хвостом.
Уворачиваясь от в кои-то веки пропитавшегося к нему, нет, даже не нежностью, а кратковременным любопытством животного, он смешно дёргает левым плечом, показывая, что у него с собой что-то есть.
Ты улыбаешься и поднимаешь кверху ресницы.
Он отдаёт тебе подарок и свободной правой рукой обнимает за талию, притягивая к себе… зарывается в волосы, пахнущие корицей и иранской хной…
- У меня никого нет дома… - шепчешь ты, мягко касаясь его щеки.

А можно… можно я вылезу из отражения в чайной луже на скатерти (ты торопилась открыть ему дверь, чёрт возьми, как можно быть такой неаккуратной) и – громко рассмеюсь, а потом подожгу ваш дом?

Лишь бы только перестать наивно верить,
что и меня-тоже он любит.
Сегодня я опять долго-долго буду гулять под проливным дождём...
пока меня не прибьёт к дороге, как пыль.
С днём рождения, милая!

15:55 

Комплексный обед.

пунктир
Я?

Мне так важно понять, чего же я всё-таки хочу. Умереть? Выжить? Тупо счастья? Свободы? Пачку сигарет?

Нет, это уже совсем не то, что так упорно убеждало меня вчера – детка, тебе пора, больше нет смысла здесь задерживаться. Ты надоела всем – городу, людям, небу с твоими постоянными бессмысленными просьбами и внутренними рыданиями, так похожими на кровотечения. Всё. Хватит.
Нет. Сегодня я всё так же чувствую бессмысленность происходящего, собственную ущербность.. ущербность человека, который не в состоянии испытывать столько боли, сколько должен. Столько радости… Я всё время заглушала в себе ощущения, и вот к чему это привело. Последняя моя несдержанная эмоция разбрызгалась по ковру пеной изо рта пять лет назад. А теперь я определяю своё настроение исключительно по погоде.
Сегодня дует ветер…
И все мои рецепторы дрожат от удовольствия, грубого ликования… да. Да, я начинаю находить такую простую и в то же время изысканную прелесть маленькой дозы алкоголя в кофе и тонких сигарет с густым сладким дымом. Обволакивающая расслабленность… и ветер, ноющий за окном. Порывы – всё сильнее и сильнее. Сломанные ветви, цепляющиеся друг за друга виноградные лозы. Так чего же я хочу?



Сейчас. Завтра. Всегда.

Забыть? Уехать? Простить себе все свои беспокойные мысли? Печенья? Промокнуть под дождём? Чтобы кто-то умер вместо меня?
Кто-то… да, это так просто, когда думаешь, что это не ты сейчас потными пальцами цепляешься за абсолютно ненужную тебе жизнь, не ты опять врёшь по мелочам, не ты лежишь на дне ванны, мечтая стать водой и утечь в трубу сквозь маленькие круглые отверстия в решётке. Не… каждый раз, как будто очнувшись, я вспоминаю, что это всё со мной, здесь и сейчас, что мне нести этот груз придуманной боли, но от этого ничуть не менее ранящей, мне – вновь и вновь захлёбываться собственным же ядом…
И весь мой мир пронзает дикая, нестерпимая агония. Боль – такая, будто калёным железом поднимают кожу под лопатками, прорезая насквозь, растягивая на дыбе бессмысленных, выдохшихся чувств. Невыносимая боль. Которую я – не чувствую.
Это, как галочка на полях –здесь должна быть б…
Это как проклятье.


Мы.
- Ты влюблена в меня? – между делом спрашиваешь ты.
- Нет, - отвечаю я почти автоматически.

Порыв ветра – и пламя свечи срывается и гаснет, ударяясь о треснувшее стекло. Меня больше нет?
Правда?

И я грустно смотрю, как ты уходишь от меня по воде. Сначала в волнах исчезает родинка под лопаткой, потом родинка на предплечье, оседают на воде и пропитываются влагой кончики волос. Это не любовь, нет… Эта такая игра, в которой интересно всё – от происхождении шрамов на ноге и заканчивая незаметными порхающими поцелуями поверх крема от загара.
Любить кого-то, лишь бы только не сойти с ума.

Так что же, чёрт возьми, тебе нужно? Что?

Мужчины? Девушки? Приходить домой после трёх? Провожать утренние звёзды? Выучить наизусть чьи-то тёплые маленькие ладони? Яблоко?

Я могу сделать весёлый дизайн, могу быть доброй и тёплой, могу согреть и успокоить, даже улыбнуться перевёрнутым смайлом и дать почувствовать настоящую, такую свободную, горчащую на языке лёгкость. Да так, что и сама поверю… Но сколько бы я ни бежала от себя, сколько бы дверей ни закрыла, больно стукнувшись носом о невидимую преграду… я всё равно буду в полубреду впиваться ногтями в дрожащий от глухих пульсаций воздух. Где-то глубоко под рёбрами. Альфа и омега. Пытаясь содрать с мира его помятую цветную обёртку. Снова и снова.
Философия? Да нет же. Просто маленький уголёк, зажатый в ладони.

13:41 

Осколок зеркала.

пунктир
слова от Ledum Palustre (Игра в осень..)


хвост,

гладь (не глагол, нет. хотя...

независимость,

полдень,

морошка,

кухня (где водятся вишнёвые пироги),

цвести.


Обратно – зелёнка, жёлтый, незнакомцы, трамвай, лакрица, тень, Санкт-Петербург - .
Больше слов никому не дам (=
А насчёт морошки.. надо будет как-нибудь исправить это обидное недоразумение и узнать-таки, чем я кормлю своих несчастных героев.

16:56 

Ватная тишина.

пунктир
Когда-то я думала, что пишу правду, и врала напропалую. Теперь – мне уже просто не о чем лгать.
Но я не верю ни одному своему слову.

Когда-то… неоспоримое оправдание.
Когда-то меня с тобой связывала странная, прочная, очень тонкая нить. Односторонняя? Не знаю. Тогда уж – однонаправленная. Нить, по колебаниям которой я чувствовала, как тебе, как кактусы, как квартира, какую музыку играет твоя гитара… или молчит. Как ты пьёшь чай и не пьёшь кофе, как спускаешься по лестнице, ждёшь трамвай, куришь, балкон, уехал. Я так давно не виделась с тобой, что моё воображение окончательно растеряло все те маленькие пронзительные подробности, которыми кишил твой наполовину придуманный мной мир, которые – я могла бусинами перебирать в памяти, до бесконечности нанизывая на нашу нить, то пуская вниз, то подбирая наверх. Которые… так приятно было рассматривать со всех сторон, что даже когда я была так зла на тебя, так почти равнодушна, что от тебя уже почти ничего не оставалось, я вспоминала их – и возвращалась. А теперь у меня есть только шесть латинских букв

online
и я больше не знаю, что ты делаешь, не понимаю, что ты чувствуешь, не догадываюсь, о чём-что-ты-о-б-о-мне думаешь.
Я, как человек, разом лишённый зрения, слуха, обоняния, осязания. И мне страшно, потому что кажется, что ты ещё рядом. Потому что знаю, где я.
Да, всё там же. И нет, я не приезжаю туда каждый раз, чтобы помучить себя, я – уезжаю. И никак не могу – уехать.
Зная, что больше уже ничего не будет.
Зная. Что больше мне не нужно ждать зимы, когда вдруг и не выдержат и внезапно сплетутся две озябшие жизни. Нет, всё в порядке. Я привыкла. У меня была целая чудесная бес_сонная весна, чтобы понять и смириться.

Просто иногда так случается – троллейбус идёт в депо на Селезнёва.
И нити тают в воздухе.

Слишком много в этот раз было дождя. Он всё шёл, шёл… июнь, грозы, я промокла, ангина, грозы, июль, капли, сырость, душно, насморк, капли. Июль? Залил, всё что можно, заставил забыть, кормил с ложечки словом «всё равно», был нежен, терпелив… я бы могла заново придумать себе твой мир, но мне не нужно больше. Мои воспоминания о тебе – горстка банальностей. Кактусы? Да, последнее, что я увидела, отворачиваясь от слепящего света обволакивающе жёлтых фар.
И теперь я просто ищу новую норку, в которую можно забиться. Куда приехать посреди ночи – будет самым простым и логичным выходом. Это всегда так бесценно приятно – ощущение, что есть, куда бежать. И я найду.

Не потому что иначе… блаблабла.
Ничего не случится. Я просто очень этого хочу.

И это совсем-совсем не смешно – просыпаться от презрительно щурящихся из-под вязкого облака немытого стекла лучей на последнем сиденье пустого троллейбуса с кондуктором, жалобно взирающим на тебя с высоты «метр шестьдесят минус сиденье» - доброе утро, вы попали в рай. Десять рублей, милая. Билет? Счастливей всех на свете.

боги, как же ты мне надоел.

00:20 

пунктир
Я имитирую ночные кошмары.

19:29 

Два с половиной года, два месяца, 19 дней.

пунктир
Я позвонила тебе, потому что никого не оказалось рядом. Я сама удивлена, что до сих пор помню твой номер.
Но тебя не было дома.
просто. пойти на кухню. поставить чайник. 3 "п".

Это значит «нет».

хотьбыутебянебылоопределителя

12:36 

Светла и прозрачна.

пунктир
Для того, чтобы принимать всерьёз то, что ты можешь влюбиться как в мужчину, так и в женщину, необходима определённая смелость. И дело не в общественном осуждении (которое на практике в полной мере выказывает только старшее поколение), неподготовленности законодательства к таким казусам (а вы уже подумывали о Голландии?), наложении психологий (сучка крашеная, мужлан плосколобый) и парампампам. Нет. Просто, когда границы выбора расширяются в два раза, на тебя ложится и в два раза больше ответственности. И страха.


Иногда жизнь изворачивается так резко и распадается такими замысловатыми кольцами, что я просто не успеваю вовремя вдохнуть – и единственное, что мне остаётся, лежать на холодном полу, боясь пошевелиться, и в тридцать девятый раз (как подсказывает мне ласт.фм) слушать одну и ту же песню.



апдейт: восемьдесят девятый.
запись создана: 20.09.2009 в 17:30

22:44 

пунктир
Последние сто метров до дома я шла с туфлями в руках.

22:56 

пунктир
У меня есть друзья-на-раз-в-полгода. Так вот. Ненавижу с ними встречаться. И каждый раз отвечать, что в личной жизни у меня всё так же хреново, и объяснять, как так вышло. Оооооо. Аааааа. Но они ведь искренне за меня переживают.
Ненавижу День города.

Царапины по небу

главная