Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:02 

lock Доступ к записи ограничен

пунктир
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:20 

пунктир
Я как алкоголик, который ползает по дому на коленках и ищет по углам деньги или хотя бы бутылки, которые можно сдать и получить деньги. Только я ищу хотя бы немножко силы воли, какие-нибудь жалкие остаточки. Потому что я уже даже не больше не могу. Какой там! Я просто не могу.

16:46 

Не прочитаешь. Потому что не я.

пунктир
Моя биография - салат оливье. Чего там только не намешано. Попробуешь - подавишься или отравишься. На самом деле, это всё сделано из разных видов одного овоща, имя которому хрен(ь).
Позавчерашний салат из морозилки. Даже слова слипаются.
Вот теперь и ты там. Точнее... Вот теперь и тебя тамнет.

Это я к тому, что...
Когда я смотрю на твои фотографии у себя на рабочем столе, мне тоже хочется курить.

23:59 

Иногда лучше жевать.

пунктир
В итоге я воспользовалась тем же способом лечения отчаяния, который посоветовала одномучеловеку когда-то давно, за три года, кажется даже, ровно за три – до описанных выше событий.

А теперь вот сижу и понимаю, что с моим воспалённым мозгом я ещё умудрялась вести беспрекословно правильный образ жизни. И что?

Список в студию:
Я не пью. Похоже, что пью.
- Сколько времени?
- Полпервого.
- А, ну тогда можно. А то пить до полудня - вроде дурной тон.

Я не курю. Видимо, пора признать, что хоть зависимости и нет, я курю.
Помню, шли мы по песочку вдоль залива, а может, уже по набережной, где ты мыла ступни в чистенькой блестящей луже... Ты сказала, что курильщикам нужно надевать на голову пакеты.
Я не принимаю наркотики. Не принимаю, но пробовала.
Я отличница. Была.
Я не замешана в порочащих меня связях. Эээээ…
От меня камня на камне не осталось.

А началось с того, что, забираясь в кровать, я плакала, сжимала колени и плакала, надеясь, что когда выреву всё, закончится этот кошмар с общим смыслом "оно уже не сбудется". Теперь причина кажется мне смешной. Теперь я бы оставила оттуда лишь мои приключения - это было как минимум забавно.


«Но это ж не главное?» - пытаясь себя успокоить.
Снисходительная улыбка поверх конспекта по МПРЯ, с которым сегодня меня ждёт бурная ночь.
«Конечно. Катись дальше…»

15:03 

пунктир
:snezh: С наступившим 2010 всех (=

URL
15:02 

Надо не думать, а просто писать билеты.

пунктир
Твоя кружка так и стоит на том же месте, где ты её оставила. Уже, кажется, третий день. У меня рука не поднимается её убрать.
И хоть по смешному стечению обстоятельств этой смешной жизни, у меня было невероятно счастливое утро 1 января - ох, как же это было смешно, когда... "Покатаемся, красавица?" "Нет уж, у меня другие планы" - не надо так больше.

И да, придешь, сама уберешь.

URL
18:57 

4 слова.

пунктир
- Почему я?
- ммм… Потому что ты. А почему я?

- Потому что я.

00:23 

Последнее важное воспоминание.

пунктир
Главное чётко уяснить: мои эмоции больше не имеют никакого значения.

Я сажусь на больничный стул, но меньше чем через минуту срываюсь с него и иду смотреть в окно – он электрический. У меня опять дрожат руки. Внизу валяются стройматериалы, возле груды железа сидят две кошки и заглядывают в окна. По крыше ходят голуби и клюют хлебные корки из больничной столовой. Корки отлетают в сторону, и голуби послушно идут за ними, клюют, они опять отлетают…
Ты радостно сообщаешь мне о том, что за углом патологоанотомическое отделение. Я смеюсь и стараюсь не думать - вчера врачи не хотели мне говорить, что с тобой. Мой уже отчаянный крик-просьба «Просто скажите, с ним всё в порядке?» так и повис на коротких гудках.

Звонят твои друзья.
-… да, хорошо. Жду вас без двадцати. И попробуйте приехать хоть на минуту раньше, прибью.
Улыбаешься мне.

Говоришь, что хочешь спросить у врача, что ты нёс, когда выходил из наркоза. Мы сидим на неудобной кровати с жёсткими пружинами и жуём шоколад.
Ты думал, что я не приду. Я думала, что брошусь тебе на шею, когда увижу. Но я просто сижу рядом, смотрю на твои запястья и сплетения выступающих вен со следами от капельниц и не знаю, куда деть руки.

- Ненавижу этот запах, - морщишься ты, выходя в пропитанный лекарствами коридор. Провожаешь до лестницы. Ещё какое-то время слышно, как я спускаюсь, беззаботно прыгая через две ступеньки.

21:44 

Вопрос на засыпку.

пунктир
Кто-нибудь умный, объясните мне, пожалуйста, механизм того, как улетучивается уверенность. И как долгий и решительный монолог, заканчивающийся словами "Ну брось, мне это не нужно, я ухожу. Правдаухожу" превращается в итоге в обнимименяпожалуйстаздесьхолодно?

Нет, серьёзно.
Меня действительно очень волнует ответ.

00:24 

Царапины по небу. Останутся надолго.

пунктир
Ненавижу, ненавижу, ненавижу дождь… В фильмах, в книгах, на улице за окном. И раскаты грома, и этот звук бьющихся об асфальт капель, и этот запах свежести из приоткрытой створки, холодом проникающий в комнату, мокрые крыши домов. Ненавижу себя, за то что даже самым близким друзьям не могу рассказать правду. Мой голос был громче раскатов грома.
- Теперь я… слышу… как…

Мне так гадко и так плохо (к последнему всё время хочется присобачить какое-нибудь наречье вроде набившего оскомину «неизбывно»), потому что мне на самом деле чересчур хорошо. Так не должно быть. Так и… я кусаю губы на врезающихся в голову картинках-фантазиях, ярких безумных вспышках, пытающих воображение своим излишеством. Мир перекосился набок. Повторюсь, никакой философии, и это даже смешно воспринимать серьёзно. Это просто гроза – ничего больше.
И не нужно смотреть за окно.

22:56 

пунктир
У меня есть друзья-на-раз-в-полгода. Так вот. Ненавижу с ними встречаться. И каждый раз отвечать, что в личной жизни у меня всё так же хреново, и объяснять, как так вышло. Оооооо. Аааааа. Но они ведь искренне за меня переживают.
Ненавижу День города.

22:44 

пунктир
Последние сто метров до дома я шла с туфлями в руках.

12:36 

Светла и прозрачна.

пунктир
Для того, чтобы принимать всерьёз то, что ты можешь влюбиться как в мужчину, так и в женщину, необходима определённая смелость. И дело не в общественном осуждении (которое на практике в полной мере выказывает только старшее поколение), неподготовленности законодательства к таким казусам (а вы уже подумывали о Голландии?), наложении психологий (сучка крашеная, мужлан плосколобый) и парампампам. Нет. Просто, когда границы выбора расширяются в два раза, на тебя ложится и в два раза больше ответственности. И страха.


Иногда жизнь изворачивается так резко и распадается такими замысловатыми кольцами, что я просто не успеваю вовремя вдохнуть – и единственное, что мне остаётся, лежать на холодном полу, боясь пошевелиться, и в тридцать девятый раз (как подсказывает мне ласт.фм) слушать одну и ту же песню.



апдейт: восемьдесят девятый.
запись создана: 20.09.2009 в 17:30

19:29 

Два с половиной года, два месяца, 19 дней.

пунктир
Я позвонила тебе, потому что никого не оказалось рядом. Я сама удивлена, что до сих пор помню твой номер.
Но тебя не было дома.
просто. пойти на кухню. поставить чайник. 3 "п".

Это значит «нет».

хотьбыутебянебылоопределителя

00:20 

пунктир
Я имитирую ночные кошмары.

16:56 

Ватная тишина.

пунктир
Когда-то я думала, что пишу правду, и врала напропалую. Теперь – мне уже просто не о чем лгать.
Но я не верю ни одному своему слову.

Когда-то… неоспоримое оправдание.
Когда-то меня с тобой связывала странная, прочная, очень тонкая нить. Односторонняя? Не знаю. Тогда уж – однонаправленная. Нить, по колебаниям которой я чувствовала, как тебе, как кактусы, как квартира, какую музыку играет твоя гитара… или молчит. Как ты пьёшь чай и не пьёшь кофе, как спускаешься по лестнице, ждёшь трамвай, куришь, балкон, уехал. Я так давно не виделась с тобой, что моё воображение окончательно растеряло все те маленькие пронзительные подробности, которыми кишил твой наполовину придуманный мной мир, которые – я могла бусинами перебирать в памяти, до бесконечности нанизывая на нашу нить, то пуская вниз, то подбирая наверх. Которые… так приятно было рассматривать со всех сторон, что даже когда я была так зла на тебя, так почти равнодушна, что от тебя уже почти ничего не оставалось, я вспоминала их – и возвращалась. А теперь у меня есть только шесть латинских букв

online
и я больше не знаю, что ты делаешь, не понимаю, что ты чувствуешь, не догадываюсь, о чём-что-ты-о-б-о-мне думаешь.
Я, как человек, разом лишённый зрения, слуха, обоняния, осязания. И мне страшно, потому что кажется, что ты ещё рядом. Потому что знаю, где я.
Да, всё там же. И нет, я не приезжаю туда каждый раз, чтобы помучить себя, я – уезжаю. И никак не могу – уехать.
Зная, что больше уже ничего не будет.
Зная. Что больше мне не нужно ждать зимы, когда вдруг и не выдержат и внезапно сплетутся две озябшие жизни. Нет, всё в порядке. Я привыкла. У меня была целая чудесная бес_сонная весна, чтобы понять и смириться.

Просто иногда так случается – троллейбус идёт в депо на Селезнёва.
И нити тают в воздухе.

Слишком много в этот раз было дождя. Он всё шёл, шёл… июнь, грозы, я промокла, ангина, грозы, июль, капли, сырость, душно, насморк, капли. Июль? Залил, всё что можно, заставил забыть, кормил с ложечки словом «всё равно», был нежен, терпелив… я бы могла заново придумать себе твой мир, но мне не нужно больше. Мои воспоминания о тебе – горстка банальностей. Кактусы? Да, последнее, что я увидела, отворачиваясь от слепящего света обволакивающе жёлтых фар.
И теперь я просто ищу новую норку, в которую можно забиться. Куда приехать посреди ночи – будет самым простым и логичным выходом. Это всегда так бесценно приятно – ощущение, что есть, куда бежать. И я найду.

Не потому что иначе… блаблабла.
Ничего не случится. Я просто очень этого хочу.

И это совсем-совсем не смешно – просыпаться от презрительно щурящихся из-под вязкого облака немытого стекла лучей на последнем сиденье пустого троллейбуса с кондуктором, жалобно взирающим на тебя с высоты «метр шестьдесят минус сиденье» - доброе утро, вы попали в рай. Десять рублей, милая. Билет? Счастливей всех на свете.

боги, как же ты мне надоел.

13:41 

Осколок зеркала.

пунктир
слова от Ledum Palustre (Игра в осень..)


хвост,

гладь (не глагол, нет. хотя...

независимость,

полдень,

морошка,

кухня (где водятся вишнёвые пироги),

цвести.


Обратно – зелёнка, жёлтый, незнакомцы, трамвай, лакрица, тень, Санкт-Петербург - .
Больше слов никому не дам (=
А насчёт морошки.. надо будет как-нибудь исправить это обидное недоразумение и узнать-таки, чем я кормлю своих несчастных героев.

15:55 

Комплексный обед.

пунктир
Я?

Мне так важно понять, чего же я всё-таки хочу. Умереть? Выжить? Тупо счастья? Свободы? Пачку сигарет?

Нет, это уже совсем не то, что так упорно убеждало меня вчера – детка, тебе пора, больше нет смысла здесь задерживаться. Ты надоела всем – городу, людям, небу с твоими постоянными бессмысленными просьбами и внутренними рыданиями, так похожими на кровотечения. Всё. Хватит.
Нет. Сегодня я всё так же чувствую бессмысленность происходящего, собственную ущербность.. ущербность человека, который не в состоянии испытывать столько боли, сколько должен. Столько радости… Я всё время заглушала в себе ощущения, и вот к чему это привело. Последняя моя несдержанная эмоция разбрызгалась по ковру пеной изо рта пять лет назад. А теперь я определяю своё настроение исключительно по погоде.
Сегодня дует ветер…
И все мои рецепторы дрожат от удовольствия, грубого ликования… да. Да, я начинаю находить такую простую и в то же время изысканную прелесть маленькой дозы алкоголя в кофе и тонких сигарет с густым сладким дымом. Обволакивающая расслабленность… и ветер, ноющий за окном. Порывы – всё сильнее и сильнее. Сломанные ветви, цепляющиеся друг за друга виноградные лозы. Так чего же я хочу?



Сейчас. Завтра. Всегда.

Забыть? Уехать? Простить себе все свои беспокойные мысли? Печенья? Промокнуть под дождём? Чтобы кто-то умер вместо меня?
Кто-то… да, это так просто, когда думаешь, что это не ты сейчас потными пальцами цепляешься за абсолютно ненужную тебе жизнь, не ты опять врёшь по мелочам, не ты лежишь на дне ванны, мечтая стать водой и утечь в трубу сквозь маленькие круглые отверстия в решётке. Не… каждый раз, как будто очнувшись, я вспоминаю, что это всё со мной, здесь и сейчас, что мне нести этот груз придуманной боли, но от этого ничуть не менее ранящей, мне – вновь и вновь захлёбываться собственным же ядом…
И весь мой мир пронзает дикая, нестерпимая агония. Боль – такая, будто калёным железом поднимают кожу под лопатками, прорезая насквозь, растягивая на дыбе бессмысленных, выдохшихся чувств. Невыносимая боль. Которую я – не чувствую.
Это, как галочка на полях –здесь должна быть б…
Это как проклятье.


Мы.
- Ты влюблена в меня? – между делом спрашиваешь ты.
- Нет, - отвечаю я почти автоматически.

Порыв ветра – и пламя свечи срывается и гаснет, ударяясь о треснувшее стекло. Меня больше нет?
Правда?

И я грустно смотрю, как ты уходишь от меня по воде. Сначала в волнах исчезает родинка под лопаткой, потом родинка на предплечье, оседают на воде и пропитываются влагой кончики волос. Это не любовь, нет… Эта такая игра, в которой интересно всё – от происхождении шрамов на ноге и заканчивая незаметными порхающими поцелуями поверх крема от загара.
Любить кого-то, лишь бы только не сойти с ума.

Так что же, чёрт возьми, тебе нужно? Что?

Мужчины? Девушки? Приходить домой после трёх? Провожать утренние звёзды? Выучить наизусть чьи-то тёплые маленькие ладони? Яблоко?

Я могу сделать весёлый дизайн, могу быть доброй и тёплой, могу согреть и успокоить, даже улыбнуться перевёрнутым смайлом и дать почувствовать настоящую, такую свободную, горчащую на языке лёгкость. Да так, что и сама поверю… Но сколько бы я ни бежала от себя, сколько бы дверей ни закрыла, больно стукнувшись носом о невидимую преграду… я всё равно буду в полубреду впиваться ногтями в дрожащий от глухих пульсаций воздух. Где-то глубоко под рёбрами. Альфа и омега. Пытаясь содрать с мира его помятую цветную обёртку. Снова и снова.
Философия? Да нет же. Просто маленький уголёк, зажатый в ладони.

16:47 

Разбить сегодня.

пунктир
Он заходит домой, берёт подарок и едет к тебе через весь город в душном трамвае.
Почти всю эту ночь он не спал – готовился к экзаменам, и теперь у него есть силы разве что на то, чтобы свалиться на диван и закрыть глаза. Но он выпрямится и позвонит в дверь, готовя улыбку.

- С днём рождения, - он улыбается.
- Ну как? – взволнованно спрашиваешь ты.
- Пять. Ты представляешь, он спросил меня полвопроса, ПОЛ чёртового вопроса… - он вдруг замолкает и внимательно смотрит на тебя, - да какая разница, сегодня же…
Всё это время он смотрел на тебя, но только сейчас осознал, какая ты красивая. Ты не красавица, но умеешь хорошо выглядеть. Ты отходишь назад, и он без слов проходит в твою квартиру и устало прислоняется к стене. Ему под ноги лезет твоя белая кошка с пушистым хвостом.
Уворачиваясь от в кои-то веки пропитавшегося к нему, нет, даже не нежностью, а кратковременным любопытством животного, он смешно дёргает левым плечом, показывая, что у него с собой что-то есть.
Ты улыбаешься и поднимаешь кверху ресницы.
Он отдаёт тебе подарок и свободной правой рукой обнимает за талию, притягивая к себе… зарывается в волосы, пахнущие корицей и иранской хной…
- У меня никого нет дома… - шепчешь ты, мягко касаясь его щеки.

А можно… можно я вылезу из отражения в чайной луже на скатерти (ты торопилась открыть ему дверь, чёрт возьми, как можно быть такой неаккуратной) и – громко рассмеюсь, а потом подожгу ваш дом?

Лишь бы только перестать наивно верить,
что и меня-тоже он любит.
Сегодня я опять долго-долго буду гулять под проливным дождём...
пока меня не прибьёт к дороге, как пыль.
С днём рождения, милая!

00:22 

Детерминизм, дуализм и прочие умные слова.

пунктир
Так получилось, что моей первой сказкой стала история о том, что отец уже полгода не появляется дома, потому что он потерял работу и теперь целыми днями (и ночами) ищет новую. В итоге он всё-таки пришёл. Кажется, ему нужно было выяснить с мамой отношения, он говорил раздражённо и грубо, я стояла за дверью и слушала, а когда мне пришло в голову выйти из укрытия и попасться ему на глаза, он меня сухо поприветствовал (трёхлетего-то ребёнка) и ушёл. Потом, видимо, у него всё же где-то йокнуло и через полчаса он снова появился в нашей прихожей. И это был уже совсем другой папа – добрый, ласковый, с притягательной улыбкой и задорными морщинками в уголках глаз. Он сказал, что любит меня и что никогда не бросит, и что сейчас он уйдёт, потому что так надо, но потом обязательно вернётся. И попросил ждать. И то ли дело было в том, что два эти абсолютно разных образа не укладывались в моей детской голове, то ли в том, что он успел зайти к себе домой и сменить шапку, но меня потом ещё очень долго сопровождало раздвоение папы.
С тех пор дуализм незаметно, но очень уверенно прокрался в мою жизнь, и теперь я переживаю из-за того, что в квартире, которая по большому счёту не имеет ко мне никакого отношения, делают ремонт, потому что там, в другом мире, я каждое утро видела сквозь те самые синие стёкла балкона тёмную, обшарпанную стену соседнего дома, собирала чьи-то рукописи с продранного линолеума, сидела на облупившемся подоконнике на кухне и слушала вечно капающий кран. Это был мой маленький рай тусклых стен с бурыми потёками, вечно холодной мебели и тихих, полувнятных голосов, доносившихся из-за тонких перегородок. И это я ненавидела фонарь, который бил мне ночью в окно, и соседа, из-за которого приходилось бить по батарее. Я старалась ходить, не издавая ни малейшего скрипа, а по утрам с большой кружкой чая выбиралась на крышу смотреть на лениво поднимающийся из облаков, растянувшихся над водохранилищем, рассвет.
И когда теперь я случайно прохожу мимо, я думаю, что это чужой дом и там живёт какой-то незнакомец. Что если в голову мне придёт отчаянная и неимоверно глупая идея позвонить в дверь, он посмотрит на меня с вежливым недоумением, и ему ничего не скажут ни мои колючие плечи, ни кремовые кеды, ни виноватая недоулыбка, пытающаяся казаться спокойной ухмылкой, ни коричневые крапинки, сумбурно рассыпанные по зелёной радужке. Но когда вечером я вернусь домой, я буду знать, что туда, через одиннадцать миль холодных стёкол и телеграфных проводов, лежит моя единственная дорога, и где-то там молча смотрит в окно умный, безумно одинокий мальчик. Мой мальчик.
Не имеющий никакого отношения к тому непонятному типу, который иногда мелькает перед моим носом в просторных светлых аудиториях в первой половине дня.

И, наверно, было бы вполне логичным, имея в голове такой трогательный и пронзительно волшебный мир, исчезнуть для реальности, растворившись в собственных фантазиях и потерявшись в затягивающих вихрях спасительной лжи. Но здесь возникла одна маленькая заминка – я слишком бросаюсь в глаза, чтобы стать невидимкой. И как бы мне ни хотелось, для меня этот путь невозможен.
Я живу между двух миров, а они каждый день рвут меня на части. Живу, зная, что меня обманывают все, начиная с зеркала. Я беру с них пример и обманываю всех, начиная с себя.
И теперь у меня отец, которому надо звонить и папа, которого я любила, 14й троллейбус в рай и просто 14й троллейбус, сказочница в витрине и сумасшедшая в зеркале, глубокие_раны и ..всякие пустяки.
И в итоге я понимаю, что даже моя Любовь – это лишь больная привязанность к ещё одной несбывшейся мечте, но никак не к человеку. Странное подобие чувства. Я играла в любовь на помосте, в музыке, в текстах... на жизнь меня уже просто не хватило.

И я могу сколько угодно говорить, что всё моё я теперь - первая буква твоего имени.
Признавать, что каждому в итоге что-то достаётся от этой жизни - кому серебряное кольцо на безымянном пальце, кому шрам от сигареты на запястье.
Что мне страшно, больно и никогда не будет понятно, почему всё именно так, а не как хотелось мне...

Ты можешь не верить ни одному моему слову.


Царапины по небу

главная